Как я читаю этот альбом
Не толкование «правильного смысла», а попытка честно объяснить внутреннюю логику песен
Когда я решил написать эти комментарии, мне довольно быстро стало ясно, что я не хочу превращать их ни в музыкальный буклет с красивыми абзацами, ни в маленький учебник по суфизму. Оба пути были бы слишком простыми. Этот альбом родился из образов, которые для меня живые: путь, свет, дыхание, ночь, сердце, тишина, Истина, единение, небо. Уже потом, перечитывая тексты как единое целое, я всё яснее увидел, насколько естественно они соприкасаются с языком исламской мистики и особенно с центральноазиатской линией Ходжагана - Накшбандийи.
Поэтому я пишу здесь от первого лица. Я не объясняю слушателю, как ему следует понимать песню. Я рассказываю, как понимаю её сам - сегодня, после того как музыка уже существует и может посмотреть на своего автора со стороны. Это важное различие. Часть смыслов была во мне с самого начала, часть стала заметна только позже, когда двенадцать композиций выстроились в последовательность и начали отвечать друг другу. Для меня это нормальная жизнь произведения: оно не заканчивается в момент, когда поставлена последняя точка.
Источники в этой книге нужны мне не как знак учёности. Я обращаюсь к Корану, к истории Ходжагана и Накшбандийи, к аль-Газали, Руми, Джами, Навои и исследованиям персидской суфийской поэзии только там, где они действительно углубляют образ песни. Я стараюсь не выдавать поэтическую метафору за богословскую формулу и, наоборот, не превращать живую мистическую традицию в декоративный восточный фон. Где связь историческая - я говорю об этом. Где это мой собственный разговор с традицией - тоже.
Три композиции я воспринимаю как особые опорные центры альбома: Tun, Dil Ichra и Sukunat. Ночь, сердце и тишина. Но они не существуют отдельно. До Tun нужно дойти через путь, свет и дыхание. К Dil Ichra ведёт опыт света и тьмы. Sukunat становится возможной только после того, как сердце перестаёт быть просто «моим». А затем из тишины рождаются Haqiqat, уединение среди людей, Vasl и финальное небо внутри.
В итоге я слышу весь альбом как одну историю исчезновения расстояния. В начале есть путник и дорога. Потом есть путник и свет. Потом дыхание оказывается ближе, чем мысль; ночь - ближе, чем страх; сердце - глубже, чем собственность; тишина - полнее, чем слова. К концу исчезает не мир и не личность как человеческая реальность. Исчезает прежняя уверенность, что Истина обязательно должна находиться где-то далеко от меня. Именно этот путь я и пытаюсь описать на следующих страницах.